О национальных интересах и национальной безопасности

Факультет мировой политики

МГУ имени М.В. Ломоносова

Институт социально-политических исследований РАН

А.А.Кокошин

Москва

2017

УДК

ББК

Издание подготовлено при поддержке РГНФ, проект № 15-37-11136 "Влияние технологических факторов на параметры угроз национальной и международной безопасности, военных конфликтов и стратегической стабильности"

 

Кокошин Андрей Афанасьевич.

О национальных интересах и национальной безопасности. М.: Изд. ИСПИ РАН, 2017.

 

Данная публикация является тезисами лекции академика РАН А.А. Кокошина для магистратуры факультета мировой политики МГУ имени М.В.Ломоносова.

Эта лекция является частью учебного цикла А.А. Кокошина по базовым категориям современной мировой политики.

В ней раскрываются понятия "национальные интересы" и "национальная безопасность", кратко дается сопоставление механизмов обеспечения национальной безопасности в Российской Федерации, в США, в Китайской Народной Республике. В том числе говорится о роли Совета безопасности РФ, Совета национальной безопасности США, Совета государственной безопасности КНР и Центрального военного совета КНР и др. Рассматриваются вопросы определения угроз национальной безопасности в связи с проблемами стратегического планирования.

Лекция, по замыслу автора, во многом носит прикладной характер. Предназначена для использования в учебном процессе гражданских и военных вузов.

ISBN

© Кокошин А.А. – 2017

© Факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова – 2017

© ИСПИ РАН (оформление) – 2017

Оглавление

 

  1. Ведение.........................................................................................................   3
  2. О национальных интересах.........................................................................   6
  3. О национальной безопасности и механизмах ее осуществления............  12
  4. Вопросы определения угроз национальной безопасности

и стратегического  планирования................................................................ 21

 

1. Введение

 

Как уже отмечалось в предыдущей лекции этого небольшого цикла, нации и государства-нации являются не этнической категорией, а категорией политической и социальной.

В современных условиях нация – это сформировавшееся гражданское общество и политическая общность в определенных государственных границах на определенной территории. Это крупные социально-политические организмы, имеющие общую историю, традиции, высокую степень культурной совместимости образующих нацию этносов.

На соответствующей территории наличие нации определяется общностью законов и правовых институтов; на базе этой общности члены нации должны иметь одинаковые права и обязанности, что в принципе предполагает отсутствие исключений, связанных с расой, цветом кожи, полом, религией, возрастом, языком и пр.

 В практике мировой политики в важнейших международно-правовых документах, признаваемых Российской Федерацией, уже на протяжении многих десятилетий понятие нация (nation) используется как синоним суверенного государства. Часто употребляется понятие «государство-нация» – nation-state.

Употребление такого понятия представляется более оправданным, нежели использование термина «национальное государство», ибо, говоря о "национальном государстве", многие подразумевают государство моноэтническое.

Использование понятия нация в значительной степени как синоним государства – это политическая реальность современности. - Какие бы научные дискуссии по проблеме интерпретации понятия нация ни велись в академическом сообществе (подчас весьма полезные с научной точки зрения).

Государство-нация – это социо-культурный и социально-политический синтез, понимающийся над этническими различиями.

Между многими государствами-нациями идет непрекращающаяся борьба за влияние в мире, за укрепление их позиций, за повышение степени субъектности в мировой политике, за обеспечение реального суверенитета. Президентом России В.В. Путиным было использовано понятие реальный государственный суверенитет.) В ходе этой борьбы используются самые различные рычаги и инструменты, в том числе применение военной силы (боевое и небоевое), демонстрация военной силы и угроза ее применения. Во многом такая борьба государств – это столкновение национальных интересов, в том числе интересов национальной безопасности.

Одновременно у государств-наций существуют многообразные формы сотрудничества - двустороннего и многостороннего, в том числе в решении того, что называется глобальными проблемами. Противоборство государств-наций происходит в условиях растущей взаимозависимости - финансово-экономической, информационной, технологической, экологической.

Общие интересы "мирового сообщества" – в т.ч. ограничение масштабов политико-военных конфликтов в такой мере, чтобы они не приняли взаиморазрушающий характер. Это и проблемы предотвращения всеобщего финансово-экономического кризиса, деградации экологии, борьба с эпидемиями и др.

 

2. О национальных интересах

 

Национальные интересы – это осознанные значительной частью общества, и прежде всего подавляющей частью его «политического класса», потребности государства-нации в самосохранении как культурной исторической общности, в обеспечении стабильности своих общественных и государственных институтов и одновременно в их развитии.

Национальные интересы имеют определенную историческую преемственность.

Специфика национальных интересов во многом определяется географическим положением страны, ее историей.

Осознанные, достаточно четко определенные национальные интересы – это основание для практических действий со стороны государства-нации, со стороны государственных и политических руководителей этого государства.

Интересы могут реализовываться эвентуально, без наличия какой-либо продуманной и утвержденной программы действий, либо они могут быть одним из "краеугольных камней" той или иной программы действий.

Далеко не все государственные деятели, политики способны подняться на уровень достаточно адекватного понимания национальных интересов и последовательных действий по реализации этих интересов. История учит, что личностный интерес того или иного политика может не соответствовать национальным интересам.

В идеале определение национальных интересов должно базироваться на долгосрочных и среднесрочных прогнозах внутреннего развития соответствующей страны и развития системы мировой политики (и мировой экономики), ее определенных региональных и функциональных подсистем.

Предтечей концепта национальные интересы можно считать концепт государственного интереса (raison d'etat), получившего наиболее ярко выраженный характер во Франции во времена правления таких первых (премьер-)министров, как кардинал Ришелье (1585-1642) и кардинал Мазарини (1602-1661).   Этот   концепт   применялся   во   Франции   как   применительно   к внутриполитическим, так и применительно к внешнеполитическим делам.

Чем более консолидировано в социальном, идейном, экономическом и политическом отношении общество, чем более тесные прямые и обратные связи между государством и гражданским обществом, тем более однозначно определяются национальные интересы, тем легче государству и обществу проводить их в жизнь.

Интересы достаточно инерционны, хотя они не являются фиксированными, постоянными величинами.

Обоснованно выделение такого понятия, как жизненно важные интересы государства-нации. Жизненно важные интересы - в первую очередь предотвращение агрессии, которая может иметь катастрофические последствия для населения страны, для ее экологии. К тому тесно примыкает и проблема предотвращения террористических актов с применением оружия массового поражения.

С задачей предотвращения агрессии тесно связан вопрос осуществления надежного и убедительного стратегического ядерного и неядерного сдерживания, с обеспечением стратегической стабильности. В числе жизненно важных интересов обеспечение территориальной целостности государства-нации (включая воздушные и морские пространства, шельфы), безопасности жизни и имущества граждан. К жизненно важным интересам нашей страны необходимо отнести и поддержание межконфессионального и межэтнического мира на всей территории Российской Федерации.

Защита жизненно важных интересов нации – это одна из важнейших функций вооруженных сил и других силовых структур.

Можно также выделить такую категорию как стратегические интересы; ее можно интерпретировать как обеспечение определенных условий для государства-нации в различных районах мира, от которых зависят жизненно важные интересы.

Грань между жизненно важными, стратегическими интересами может оказаться подвижной.

Для России зоной стратегических интересов является прежде всего постсоветское пространство. Применительно, например, к Центральной Азии стратегические интересы России предполагают сохранение светских государств в этих регионах с их устойчивым социально-экономическим развитием, обеспечение дружественных отношений этих государств с РФ. - Как в двустороннем формате (например, в соответствии с Договором о союзнических отношениях между Российской Федерацией и Республикой Узбекистан от 14 ноября 2005 г.), так и в многосторонних конфигурациях (в рамках, в частности, Организации Договора о коллективной безопасности). Любые попытки тех или иных государственных руководителей иностранных государств противопоставить политику этих стран российской политике следует рассматривать как противоречащие стратегическим интересам нашей страны.

К сожалению, России приходится сталкиваться с отрицанием наличия ее стратегических интересов на постсоветском пространстве со стороны США и многих стран - членов Европейского Союза.

Россия добивается не признания своих сфер влияния, а признания своих законных стратегических интересов в определенных районах мира – как с военной, так и с экономической и социокультурной точек зрения.

У России есть полное право осуществлять экономическую интеграцию, право создавать организации, обеспечивающие взаимную и общую безопасность со своими соседями. Пример тому – признанная Организацией Объединенных Наций ОДКБ, в которую входят помимо России целый ряд других государств - бывших республик СССР.

В зоне стратегических интересов РФ функционирует и успешно развивается Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), в которой весьма важную роль играет сотрудничество РФ с Китаем, который признает стратегические интересы России в Центрально-Азиатском регионе. Там, безусловно, имеются интересы и самих центрально-азиатских государств, и КНР, а также таких стран, как Индия, Пакистан и Иран, стремящихся стать членами ШОС. Гармонизация интересов разных стран – дело непростое, однако ее вполне можно обеспечить.

Очевидно, что стратегические интересы имеются у России и на европейском направлении. Они, в том числе, выражаются в недопущении роста военной деятельности НАТО на сопредельных территориях.

Расширение НАТО на Восток явно противоречило стратегическим интересам России и было одной из крупнейших исторических ошибок Запада, которую еще предстоит компенсировать разного рода усилиями, желательно прежде всего совместными. Это в современных условиях признают и целый ряд видных деятелей Запада, занимавших в прошлом высокие государственные посты (например, бывший министр обороны США в администрации Билла Клинтона Уильям Перри).

Вразрез со стратегическими интересами России – противодействие развитию реинтеграционных процессов на постсоветском пространстве, что выразилось прежде всего в воздействии западных стран на Украину, в фактическом стимулировании государственного переворота на Украине антироссийской направленности со всеми последующими событиями.

Национальные интересы собственной страны необходимо соизмерять с национальными интересами других субъектов мировой политики. Находясь в системе отношений, каждое государство, отстаивая свои суверенные права (стремясь в том числе обеспечить реальный суверенитет), должно учитывать интересы других государств-наций, следовать ряду обязательств правого, культурного и даже морального порядка. – Разумеется, на максимально взаимной основе.

Президент Российской Федерации В.В. Путин неоднократно говорил о том, что Россия готова учитывать национальные интересы всех других стран.

Абсолютизация идеи национального интереса в виде национального эгоизма может нести в себе деструктивный заряд для системы мировой политики, для миропорядка. Такой подход мы неоднократно наблюдали со стороны различных государственных руководителей США.

Для определения национальных интересов РФ весьма важен статус России как одного из пяти постоянных членов Совета безопасности ООН. Россия не является «региональной державой», как это хотел бы видеть, например, Президент США Б.Обама, но она не является и сверхдержавой, каковой был Советский Союз. В.В. Путин в одном из своих выступлений (17 июня 2016 г. на ПМЭР) отметил, что США - "единственная сверхдержава".

Очевидно, что Россия - это великая держава. Соответственно национальные интересы России – это национальные интересы великой державы. В то же время следует иметь в виду, что по такому параметру, как стратегическая ядерная мощь, Россия обладает возможностями, соизмеримыми с возможностями сверхдержавы в лице США. При этом Россия значительно превосходит по этому параметру очевидного кандидата на роль «второй сверхдержавы» в лице КНР, значительно уступая Китаю по валовому внутреннему продукту и по ряду других экономических и финансовых показателей. Возможно, в более отдаленной перспективе КНР значительно нарастит свои стратегические ядерные силы межконтинентальной дальности, добиваясь "паритета" с США.

Национальные интересы России на долгосрочную перспективу сформулированы в Стратегии национальной безопасности (2015 г.) следующим образом:

"укрепление обороны страны, обеспечение незыблемости государственной и территориальной целостности Российской Федерации";

"укрепление национального согласия, политической и социальной стабильности, развитие демократических институтов, совершенствование механизмов взаимодействия государства и гражданского общества";

"повышение качества жизни, укрепление здоровья населения, обеспечение стабильного демографического развития страны";

"сохранение и развитие культуры, традиционных российских духовно-нравственных ценностей".

В числе национальных интересов России отмечается и "повышение конкурентоспособности национальной экономики".

Что касается роли России в мире, то здесь национальные интересы определяются как "закрепление за Российской Федерацией статуса одной из лидирующих мировых держав, деятельность которой направлена на поддержание стратегической стабильности и взаимовыгодных партнерских отношений", причем "в условиях полицентричного мира".

Далее в российской Стратегии национальной безопасности определены "стратегические национальные приоритеты", посредством реализации которых обеспечиваются национальные интересы. На первом месте здесь находится "оборона страны". Далее идет "государственная и общественная безопасность", "повышение качества жизни российских граждан", "экономический рост", "наука, технологии и образование", "здравоохранение", "культура", "экология живых систем и рациональное природопользование", а также "стратегическая стабильность и равноправное стратегическое партнерство".

Можно отметить, что понятие стратегическая стабильность в современных условиях употребляется в узкой, широкой и "всеобъемлющей" трактовке. В последнем случае речь идет фактически о стабильности системы мировой политики, которая в свою очередь в высокой степени зависит от стратегической стабильности в ее политико-военном и военно-стратегическом выражении - как на ядерном уровне, так и на уровне сил общего назначения и обычных вооружений.

 

3. О национальной безопасности и механизмах ее осуществления

 

То или иное понимание "национальной безопасности" отражено в структуре и функциях органов соответствующих государств, в документах России, США, КНР, Японии, Индии и др.

На протяжении многих десятилетий на Западе под национальной безопасностью понималась прежде всего безопасность в ее политико-военном внешнем измерении. Это было характерно для Соединенных Штатов, где в 1948 г. был принят специальный Закон о национальной безопасности. В соответствии с этим Законом, в том числе, был создан Совет национальной безопасности (СНБ) во главе с Президентом США, являющимся главой исполнительной власти (chief executive). СНБ - это консультативный орган при Президенте США. В него вошли вице-президент США, государственный секретарь, министр обороны, советник (помощник) президента по вопросам национальной безопасности. Этот состав изначально отражал обращенность данного органа исполнительной власти США на то, чтобы иметь дела прежде всего с внешними проблемами безопасности. (Представители законодательной власти США в СНБ США не входят.)

Едва ли не самым влиятельным в американской истории помощником по национальной безопасности был гарвардский профессор Генри Киссинджер, который по своему влиянию на внешнюю (и отчасти на военную) политику США превосходил и госсекретаря У.Роджерса и министра обороны М.Лэйрда.

Советниками Совета национальной безопасности США являются председатель КНШ и директор центральной разведки США - органа, координирующего деятельность многочисленных разведслужб Соединенных Штатов, в т.ч. ЦРУ, Агентства национальной безопасности, Разведуправления Министерства обороны США и др. При Комитете начальников штабов имеется Объединенный штаб (Joint Staff). (По Закону Голдуотера-Николса 1986 г., Объединенный штаб "не является Генеральным штабом" и его функции, соответственно, значительно отличаются от функций Генштаба вооруженных сил РФ и от Объединенного штаба НОАК Центрального военного совета КНР, созданного в 2015 г. на месте Генерального штаба Народно-освободительной армии Китая (НОАК).

В правом крыле Белого Дома в полуподвале расположена небольшая ситуационная комната СНБ.

В 2001 г. под непосредственным воздействием актов «мегатеррора» в Нью-Йорке в США был создан Совет по внутренней безопасности (СВБ) также во главе с Президентом США. В состав этого совета в разных качествах входит большое число должностных лиц. Но основной его состав схож по составу с СНБ США. При президенте Б.Обаме, по ряду сведений, аппараты СНБ и СВБ были объединены.

В послевоенный период возникла тенденция ко все более расширенной трактовке понятия национальная безопасность. Эта тенденция нашла свое отражение при создании Совета безопасности Российской Федерации в 1992 г. В Конституции Российской Федерации (ст. 83, п. ж) говорится, что "формирует и возглавляет Совет безопасности Российской Федерации" Президент РФ; при этом статус СБ РФ "определяется Федеральным законом".

Функции Совета безопасности РФ значительно шире прерогатив Совета безопасности США. Это отмечено в соответствующих нормативных документах РФ. Эти прерогативы определяются Федеральным законом "О безопасности" и утвержденным Президентом РФ Положением о Совете безопасности РФ. В соответствии с этим законом (№ 390-ФЗ, ред. от 05.10.2015) "Совет безопасности - это совещательный орган, который осуществляет подготовку решений Президента РФ по вопросам обеспечения безопасности, организации обороны, военного строительства, оборонного производства, военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами, по иным вопросам, связанным с защитой конституционного строят, суверенитета и независимости и территориальной целостности, а также по вопросам международного сотрудничества в области обеспечения безопасности" (ст. 13, п. 1).

Некоторое время (1998-1999 гг.) в составе аппарата СБ РФ существовала Государственная военная инспекция, обладавшая де-юре большими полномочиями в отношении всех "силовых структур" РФ, включая от Вооруженных сил (Минобороны) до Федеральной службы охраны (ФСО).

Мой опыт работы как секретаря Совета безопасности РФ с международными и внутренними проблемами нацбезопасности позволяет отметить несколько тем, которыми довольно активно пришлось заниматься Совету безопасности в то время: нейтрализация угрозы санкций со стороны США под предлогом того, что из РФ идут поставки ракетных технологий в Иран; всесторонняя оценка положения дел на Северном Кавказе и выработка мер по нейтрализации угроз национальной безопасности России на этом направлении; определение долгосрочной ядерной политики России (включая и развитие стратегических ядерных сил РФ) и ядерного оружейного комплекса России; разработка документа "Основы (концепция) государственной политики по военному строительству", утвержденного Президентом России Б.Н.Ельциным, и др.

В составе Совета безопасности РФ кроме Президента РФ выделяются постоянные члены СБ. В их числе: Председатель Правительства РФ, Председатель Совета Федерации ФС РФ, Председатель Госдумы ФС РФ, руководитель Администрации Президента РФ, секретарь Совета безопасности РФ, министр иностранных дел РФ, министр обороны РФ, министр внутренних дел РФ, директор Федеральной службы безопасности (ФСБ), директор Службы внешней разведки (СВР).

Секретарем Совета безопасности РФ уже на протяжении ряда лет является генерал армии Н.П.Патрушев, возглавлявший до этого Федеральную службу безопасности РФ.

В состав Совета безопасности РФ, помимо отмеченных выше должностных лиц, входят Полномочные представители Президента в федеральных округах, Мэр г. Москвы, министр финансов, министр по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации стихийных бедствий, Губернатор г. Санкт-Петербурга, министр юстиции, директор Федеральной службы войск Национальной гвардии, начальник Генерального штаба Вооруженных сил РФ - первый заместитель министра обороны РФ, руководитель Федеральной таможенной службы, Генеральный прокурор.

Президент  России регулярно (как правило, раз в неделю) проводит совещания с постоянными членами Совета безопасности.

В 1998 г. был создан Совет национальной безопасности Индии - при премьер-министре этой страны. Он был образован решением индийского премьер-министра Атал Бахари Ваджпаи; первым советником премьера по национальной безопасности, организующим работу СНБ Индии, стал Брадшеш Мишра, приезжавший до этого в Россию знакомиться с опытом работы СБ РФ. Членами СНБ Индии, помимо советника по вопросам национальной безопасности, являют ся его заместитель, министр финансов, министр обороны, министр иностранных дел, министр внутренних дел, заместитель председателя Комиссии по планированию Правительства Индии.

Частью системы СНБ Индии является Группа стратегического планирования, в которую входит большое число должностных лиц, в том числе военачальники, руководитель политической разведки Индии, глава Резервного банка Индии, министр оборонной промышленности, советник по науке премьер-министра и др.

В КНР, как и в СССР, активно используется понятие госбезопасность*. В Китае в 2013 г. был создан Центральный совет государственной безопасности (ЦСГБ). В состав ЦСГБ вошли несколько членов Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и членов Политбюро. В нем представле6на как исполнительная, так и законодательная власть как и в РФ) во главе с Председателем КНР, Генеральным секретарем ЦК КПК Си Цзиньпином. Заместителями председателя ЦСГБ являются председатель Государственного совета КНР Ли Кэцянь и председатель Всекитайского собрания народных представителей Чжан Дэцзян. (Решение о создании ЦСГБ принималось на III пленуме ЦК КПК 18 созыва).  

Выступая на первом заседании этого органа 15 апреля 2014 г., Си Цзиньпин (возглавивший ЦСГБ) говорил о внешней безопасности и о внутренней, о «традиционной безопасности» и о «нетрадиционной безопасности», которые включали бы в себя политическую, территориальную, экономическую, культурную, научно-техническую информацию и экономическую безопасность, а также безопасность ресурсов, ядерной энергии и т.д. В этом перечне присутствовала и военная безопасность.

Наряду с этим в Китае существует уже целый ряд десятилетий такой исключительно важный орган, как Центральный военный совет (ЦВС) КНР. Наряду с ЦВС как государственным органом в КНР существует такой партийный орган, как Военный совет Центрального Совета КПК.

Военный совет ЦК КПК существует с 1930-х годов. Его аналог как государственный орган был учрежден с образованием КНР 1 октября 1949 г. В 1949-1954 гг. он назывался Народно-революционный совет КНР, в 1954-1976 гг. – Государственный комитет обороны КНР, а с 1976 г. называется Центральным военным советом КНР. Персональный состав партийного и государственного органов один и тот же, рабочий аппарат у каждого органа имеется свой. Члены Военного совета ЦК КПК и ЦВС КНР являются членами Политбюро ЦК КПК или просто членами ЦК КПК.

Председателя, заместителей председателя и членов Военного совета ЦК КПК избирают на Пленуме ЦК КПК наряду с избранием на Пленуме членов Политбюро ЦК КПК, Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК, Генерального секретаря ЦК КПК, членов Секретариата ЦК КПК. На сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) и заседаниях Постоянного комитета ВСНП избирают председателя Центрального военного совета КНР, его заместителей и членов ЦВС КНР.

14 марта 1997 г. Указом Председателя КНР Цзян Цзэминя № 84 был введен в действие Закон Китайской Народной Республики «Об обороне». В соответствии со статьей 13 данного закона Центральный военный совет КНР руководит всеми вооруженными силами страны и обладает следующими полномочиями: 1) осуществляет единое руководство всеми вооруженными силами; 2) вырабатывает военную стратегию и планы ведения военных действий; 3) руководит строительством НОАК, разработкой планов и программ, организацией их выполнения; 4) представляет планы оборонного строительства на рассмотрение Всекитайского собрания народных представителей и ПК BCHП; 5) вводит в действие военные законы, издает директивы и приказы в соответствия с Конституцией и законом; 6) определяет структуру и состав НОАК, задачи и функции органов высшего военного управления, а также военных округов, видов вооруженных сил и родов войск; 7) осуществляет назначение на руководящие должности, ведает вопросами обучения, поощрения и наказания личного состава вооруженных сил в соответствии с общегражданским и военным законодательством; 8) утверждает планы разработки и модернизации образцов оружия и военной техники, осуществляет совместно с Госсоветом руководство военной наукой и военным производством; 9) руководит совместно с Госсоветом КНР исполнением расходной части военного бюджета.

О важности Центрального военного совета, его особой роли в системе партийно-государственного управления в КНР говорит тот факт, что в свое время Дэн Сяопин, уйдя со всех постов в высшем руководстве Китая, оставил за собой лишь посты Председателя Военного совета ЦК КПК и Председателя ЦВС. Находясь на этих постах, Дэн был способен контролировать действия Председателя КНР – Генерального секретаря ЦК КПК (Цзян Цзэминя) и в случае необходимости серьезно корректировать его действия (вплоть, по-видимому, до отстранения от власти).

В 2000 г. в состав ЦВС в качестве первого заместителя Председателя ЦВС был введен член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Ху Цзиньтао, ставший на XVI съезде КПК преемником Цзян Цзэминя на посту Генерального секретаря ЦК КПК (а затем и избранный Председателем КНР). Ху Цзиньтао была предоставлена возможность заранее «быть посвященным» в тонкости высшего управления китайского государства. Ряд российских экспертов-китаистов считали, что после XVI съезда КПК, когда Генеральным секретарем ЦК КПК, а затем Председателем КНР стал молодой   лидер Ху Цзиньтао, а Цзян Цзэминь остался председателем Военного совета ЦК КПК и ЦВС КНР, в Китае установилось своеобразное двоевластие, малозаметное и малопонятное внешнему наблюдателю, которое, впрочем, не расшатало государственно-политическую систему КНР.

Многое говорит о том, что Центральный военный совет — это орган высшего не только военного, но и общегосударственного управления, особенно на чрезвычайный период, в условиях повышенной угрозы внутриполитической стабильности в КНР. По ряду оценок, ЦВС сложился как своего рода «запасной орган» высшей власти в стране в случае разного рода кризисных ситуаций, в которых эффективная в бескризисной ситуации система власти уже не срабатывает. На такие предложения мог указывать глубоко проработанный в Китае после распада СССР опыт развитии политической системы Советского Союза в последние годы его существования.

В соответствии с законом «Об обороне» 1997 г. ЦВС подчинена и Народная вооруженная полиция (НВП) КНР (эквивалент российских Внутренних войск Министерства внутренних дел РФ, трансформированных недавно в войска Национальной гвардии России, автономную организацию, подчиняющуюся непосредственно Президенту РФ), а также войска народного ополчения. – То есть эти формирования подчинены непосредственно Председателю ЦВС, а де-факто eгo заместителям по ЦВС. Вместе с НОАК КНР Народная вооруженная полиция и войска народного ополчения в соответствии с этим законом образуют Вооруженные силы КНР.

Членами Центрального военного совета КНР (и Военного совета ЦК КПК) долгое время оставалось ограниченное число лиц.

*        *        *

Во многих странах все чаще осуществляется "раздеталировка" понятия нацбезопасность, «расщепление» его на продовольственную, энергетическую, экологическую, технологическую, информационную безопасность и пр. В большинстве случаев это вполне оправдано.

Политика национальной безопасности – это совокупность мер по парированию (нейтрализации) угроз и вызовов национальной безопасности. По тому, как следует определять угрозы национальной безопасности и учитывать их в стратегическом планировании, планируется проведение специального занятия.

В том числе путем создания симметричных и асимметричных угроз, проблем тому «оппоненту», от которого исходят угрозы (вызовы) данному государству. Политика национальной безопасности должна предусматривать и достаточно широкий спектр договорного взаимодействия с «оппонентом».

Как и национальные интересы понятие национальная безопасность в нашей стране стало повсеместно употребляться сравнительно недавно. Это связано прежде всего с тем, что, как отмечалось выше, в отечественной политической лексике не использовалось понятие нация в той его трактовке, которая созвучна Хартии Организации Объединенных Наций.

Национальная безопасность – это защищенность от угроз и вызовов безопасности; угрозы и вызовы безопасности могут реально существовать. Но они могут быть, как показывает, например, новейшая история США, и предметом воображения и даже сознательной дезинформации общества со стороны тех или иных групп «политического класса», которые заинтересованы в соответствующих действиях по парированию этих угроз. – Накануне американо-английского вторжения в Ирак в 2003 г. администрацией Дж. Буша-мл. и британскими властями были сфальсифицированы данные о деятельности Ирака по созданию оружия массового поражения, в том числе ядерного оружия, а также о связях иракского руководства с «Аль-Каидой». Это было сделано как для обработки мирового общественного мнения, так и для политической мобилизации внутри США для поддержки этой войны, для преодоления остатков «вьетнамского синдрома».

В российском Законе «О безопасности» 1992 г. понятие национальная безопасность еще не употребляется. В нем речь шла о безопасности личности, общества и государства.

В Конституции РФ 1993 г. гово­рится о «безопасности государства» (ч. 5 ст. 13, ч. 3 ст. 55), «безопасности и целост­ности государства» (ч. 1 ст. 82), «госу­дарственной безопасности» (п. «д» ч. 1 ст. 114), «обеспечении обороны страны и безопасности государства» (п. «м» ст. 71). Другие виды безопасности в тексте норм Конституции РФ не присутствуют, за исключением «экологической» (п. «д» ч. 1 ст. 72).

Официальное использование термина «национальная безопасность» содержалось в Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ 8 августа 1996 г. «О национальной безопасности». Категория национальная безопасность стала применяться в утверждаемых Президентом РФ Концепции (первоначально), а затем Стратегии национальной безопасности России до 2020 года (в 2009 г.). В настоящее время действует Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утвержденная Президентом РФ В.В.Путиным 31 декабря 2015 г. (Указ № 683).

В целом можно констатировать, что, несмотря на отсутствие официального понятия нация в российских официальных документах, в нашей стране имеется развернутое, весьма отработанное определение того, что является национальной безопасностью.

 

4. Вопросы определения угроз национальной безопасности и стратегического  планирования

 

В Стратегии национальной безопасности РФ присутствует понятие угроза национальной безопасности. Она определяется как «прямая или косвенная возможность нанесения ущерба конституционным правам, свободам, достойному качеству и уровню жизни граждан, суверенитету и территориальной целостности, устойчивому развитию Российской Федерации, обороне и безопасности государства».

Механизм определения угроз национальной безопасности следует развивать в направлении определения степени значимости каждой угрозы для определенного периода времени, с регулярным рассмотрением (на достаточно высоком уровне) всего комплекса угроз национальной безопасности.

Этот механизм должен во многом базироваться на прогнозных оценках - как возможностей, так и намерений как, прежде всего, наших "оппонентов", так и наших стратегических (и тактических, временных) партнеров.

Применительно, в частности, к военным угрозам национальной безопасности анализ возможностей противника (и партнеров) - это предметная оценка ресурсов, которые могут быть выделены на военные нужды, и то, как они распределяются и могут быть распределены по видам ВС и родам войск, по театрам, по задачам. Важен при этом и анализ оценок противником имеющихся у него ресурсов и его оценок наших ресурсов.

Анализ и прогноз намерений должен включать в себя и оценку противником наших намерений (и намерений наших стратегических партнеров), которая, разумеется, может быть ошибочной.

С определением намерений тесно связан анализ политико-военного и оперативно-стратегического мышления потенциального противника (и наших стратегических партнеров), понимания его стратегической культуры. Для адекватного распознавания намерений необходимо знать стереотипы мышления госруководителей (их политико-психологические особенности), механизмы принятия решений тех акторов, от которых могут исходить угрозы национальной безопасности России. Это может быть результатом только длительного периода наблюдений, междисциплинарных научных исследований.

Угрозы необходимо рассматривать не статично, а как они могут трансформироваться в динамике кризиса, в том числе выходящего из-под контроля вовлеченных сторон.

Опасна не только недооценка угроз, но и их переоценка. – Переоценка тех или иных угроз может привести к неоптимальному распределению ресурсов (в их широкой трактовке) по различным направлениям со всеми последствиями этого.

Уроки различных конфликтных и кризисных ситуаций, войн и вооруженных конфликтов учат, что угрозы безопасности - это не только результат запланированных действий; угрозы могут возникать и за счет спонтанных, в т.ч. нерациональных действий другой стороны.

Комплексная оценка угроз национальной безопасности России должна включать в себя внешние, внутренние и трансграничные угрозы, угрозы военные и невоенные, оценку соотношения различных угроз. Оценка угроз национальной безопасности должна совмещаться с четким определением интересов и целей проведения внешней политики и политики национальной безопасности в целом.

Планирование в сфере национальной безопасности – это не только распределение ресурсов; это и распределение ответственности между теми или иными силовыми или несиловыми структурами. Исключительно важный аспект планирования - это  распределение усилий во времени с учетом прогнозов возможного возникновения тех или иных кризисных ситуаций и прогнозов развития экономики.

Одни только угрозы (даже ранжированные по степени их значимости и распределенные в пространстве и времени) не могут быть единственной отправной точкой (для планирования). Для эффективного стратегического планирования необходим интегрированный анализ угроз, целей и ресурсных возможностей государства - субъекта планирования в контексте экономики и социальной сферы в целом.

Очевидно, что при этом должен быть в наличии и прогноз мировой политики и мировой экономики.

Одна из важнейших (и на практике одна из наиболее сложных) задач стратегического планирования состоит в том, чтобы обеспечить полное соответствие выделяемых ресурсов определенным целям и приоритетам обеспечения национальной безопасности, включая ее военную составляющую. На практике это требует довольно сложных методик  и процедур программно-целевого  планирования, высокого уровня ответственности и дисциплины в соответствующих сегментах государственного аппарата.

По характеру мер противодействия угрозам их можно прежде всего разделить на две крупных категории.

Первое: угрозы, требующие контрдействий или упреждающих действий (прежде всего по обеспечению стратегического сдерживания) с боевым или небоевым применением ВС РФ в различных масштабах, тех или иных (асимметричных или симметричных) мер по нейтрализации этих угроз.

Второе: угрозы, требующие общегосударственных мер противодействия; эти угрозы тоже должны учитываться при планировании со сравнительно вторичной ролью военной силы.

Парирование угроз всех типов требует, безусловно, активного и глубоко продуманного информационного обеспечения, действий в информационно-коммуникационной сфере, обращенных и на внутреннюю и различные внешние аудитории.

Угрозы можно также различать по их удаленности во времени – краткосрочные, среднесрочные (до 5 лет), долгосрочные, а также по их привязке к определенным географическим районам, особенно применительно к тем или иным оперативно-стратегическим направлениям (зонам ответственности объединенных командований ВС РФ).

Особого внимания требуют угрозы, с вязанные с воздействием на центральный стратегический ядерный баланс (стратегическую стабильность) – это прежде всего возможности «обезоруживающего удара» со стороны "оппонента", скачок в возможностях средств ПРО, ее компонентов (в т.ч. датчиках, РЛС) и др.).

В некоторый момент оценки угрозы национальной безопасности должны совмещаться с оценками угроз национальной конкурентоспособности нашей страны, исходя из того, что снижение степени национальной конкурентоспособности может весьма негативно сказаться на многих параметрах обеспечения национальной безопасности.

Низкие темпы роста экономики РФ, чрезмерная зависимость страны от производства и экспорта углеводородного сырья, высокий уровень зависимости от импорта целого ряда критических технологий, в том числе технологий для обеспечения обороноспособности страны, - угрозы реальному суверенитету России, нашей национальной конкурентоспособности. Они накладывают серьезные ресурсные ограничения в парировании угроз.

 

На тыльную сторону обложки

 

Андрей Афанасьевич

КОКОШИН

 

Выпускник МВТУ (ныне МГТУ) имени Н.Э.Бау­мана по специальности «радиоэлектроника», док­тор исторических наук, действительный член Рос­сийской академии наук, член Российской академии ракетно-артиллерийских наук. Занимал посты пер­вого заместителя Министра обороны РФ, Государственного военного инспектора - секрета­ря Совета обороны, секретаря Совета Безопасности, и.о. вице-президента РАН, председателя Комитета Государственной думы ФС РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками и др.

В настоящее время — академик-секретарь Отделения общественных наук РАН, декан факультета мировой по­литики МГУ имени М.В.Ломоносова.

Автор и соавтор целого ряда федеральных законов, касающихся проблем национальной безопасности России.

А.А.Кокошин курировал создание многих новей­ших систем вооружений, программы технологий военного и двойного назначения. Среди них — межконтинентальная баллистическая ракета «Тополь-М», крейсер «Петр Великий», бом­бардировщик Су-34, малошумные многоцелевые атомные подводные лодки, высокоточное дально­бойное оружие в обычном снаряжении, программа развития электроники "Интеграция СВТ" и др.

 

 

* Но уже в 1970-е годы в СССР понятия национальные интересы и национальная безопасность стали употребляться в повседневной лексике дипломатов и военных, работников ряда подразделений аппарата ЦК КПСС и Совмина СССР.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован